НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

С Новым годом, 2017-м!

С Новым годом, 2017-м! Семнадцатый год в России – говорящая цифра. Её знает каждый житель нашей страны. Поэтому поздравления с наступающим семнадцатым годом звучат несколько двусмысленно. Подробнее »

 
ИГОРЬ СМИРНОВ – НАСТУПЛЕНИЕ «ПО ВСЕМ АЗИМУТАМ»
политпортрет
На всем постсоветском пространстве Приднестровская Молдавская Республика – образование особое. И не потому, что она сохранила многие рудименты советского прошлого. А потому, что находясь фактически в изоляции, она продолжает борьбу за международное признание, ведет активную внешнеполитическую деятельность, строит самостоятельную экономику. Во многом делается это благодаря личной позиции ее лидера Игоря Смирнова.

Феномен Приднестровья

Приднестровская Молдавская Республика (ПМР) по употребляемой в современном политическом лексиконе классификации является «непризнанной». Но из этого факта не следует, что это - образец «осколка» бывшей империи или пример создания псевдогосударства. Наоборот, оказавшись в сложнейшей геополитической ситуации, народ Приднестровья проявил такой неожиданный для многих уровень политической пассионарности, что приднестровский вопрос долгое время оказывал заметное воздействие на выстраивание Москвой своей политики не только на постсоветском пространстве, но и по отношению к странам Восточной Европы.
Это - первый феномен Тирасполя. Второй заключается в том, что приднестровский конфликт нельзя трактовать только как конфликт, возникший по поводу претензий одной этнической группы на гегемонию над другой. Третий феномен: Приднестровье оказалось единственным государственным образованием на постсоветском пространстве, которое в конце 1980-х – начале 1990-х годов открыто выступило против популярной тогда концепции «демократической диктатуры» - в лице Народного фронта Молдовы. Последний не нашел ничего лучшего для решения проблемы Приднестровья, кроме как развязать вооруженный конфликт против Тирасполя, дискредитируя тем самым культивируемую с помощью Запада идею становления так называемых «демократических режимов» на всем постсоветском пространстве.
Четвертый феномен Тирасполя: отказ от этнополитического гегемонизма. По факту в Приднестровье сформирована такая концепция национальной идентичности, которая вписывается в общероссийскую составляющую. И, наконец, пятый феномен: Тирасполю удается выигрывать и баталии, развернувшиеся на историческом фронте. Тогда, когда многие молдавские историки пытались отыскивать исторические корни нации «с доисторических времен», приднестровские исследователи мыслили прагматично. Они ориентировали своих сограждан на физически осязаемые времена эпохи русской императрицы Екатерины Великой и последующих правителей России.
Таким образом, Приднестровью на пятачке, именуемом некогда «Диким полем», удалось показать пример, чего можно достичь при огромном желании выжить в непростом окружении и вступить на путь строительства своей государственности. Все это еще раз доказало, что когда на окраинах бывшей империи определенный этнос находится в численном меньшинстве, у него процессы становления и роста национального самосознания идут значительно быстрее, чем в метрополии. Поэтому если бы тогда Кишинев проявил политическую зрелость, понимание сути проходящих в «приднестровском котле» процессов этногенеза, он мог бы не только сохранить свою территориальную целостность, но и состояться в качестве одного из центров влияния на западных рубежах бывшего СССР. Но Кишинев тогда подвела провинциальность политического мышления так называемых «демократических лидеров», отсутствие у них необходимых способностей для самостоятельного государственного строительства и абсолютная уверенность в помощи Запада. Поэтому, выбирая собственный путь, Тирасполь почти всегда оказывался на несколько шагов впереди Кишинева не только в стремлении вписаться в складывающуюся геополитическую картину мира, но и в принципах внутренней политики, когда в первооснову закладывался фундамент межнациональной толерантности, мира и согласия. Не случайно сейчас некоторые аналитики предполагают, что даже в случае возможного объединения Приднестровья и Молдовы в единое государственное образование любой формы многоопытный Тирасполь имеет все шансы выйти в нем на ведущие политические и экономические позиции. Так что, возможно, не случайно приднестровцы называют свое государство Приднестровской Молдавской Республикой.

На перекрестке семи дорог

С 1991 года президентом Приднестровья является Игорь Смирнов. В недавно изданной в Тирасполе книге «Лидер», подготовленной советником президента ПМР Анной Волковой, утверждается, что бессменный лидер Приднестровья является несговорчивым политиком, который никогда не поступается интересами своего народа, идя лишь на разумные компромиссы.
Но компромисс компромиссу рознь. В 2003 году Россия уже предлагала свой план окончательного разрешения приднестровского конфликта («План Козака»). Смысл его заключался в федерализации Молдовы и признании за Приднестровской Молдавской Республикой и Гагаузией широких прав на автономию, квот в молдавском парламенте и право выхода из состава Молдовы в случае ее решения вступить в состав другого государства (подразумевалась Румыния). Этот план поддержал как Игорь Смирнов, так и баллотировавшийся тогда в президенты Молдовы коммунист Владимир Воронин, которому именно эта позиция тогда и принесла победу. Считается, что с геополитической точки зрения этот проект был евразийским и предполагал постепенное сближение Молдовы с Россией и другими странами СНГ, ориентированными на интеграцию. Однако, как выяснилось позже, Кишинев допустил стратегическую, но прогнозируемую ошибку. Под давлением Запада он отказался от предлагаемого варианта урегулирования конфликта, рассчитывая, что в конечном счете Вашингтон и Брюссель «дожмут» Москву.
Но эти надежды Кишинева оказались иллюзорными. В результате Молдова, пойдя на осложнение отношений с Россией, получила не только невероятно сложные проблемы в развитии своей экономики, но и оказалась вообще заброшенной на задворки большой политики. Как следствие дальнейшее поведение лидера Молдовы больше напоминало библейский сюжет о возвращении «блудного сына». Владимиру Воронину пришлось раскаиваться в грехах и идти на попятную, декларируя политический нейтралитет и нежелание вступать в Североатлантический альянс. То, что к такому решению президента Молдавии во многом подтолкнула именно эффективная политика Тирасполя, факт – бесспорный. Как результат, теперь, судя по всему, Кишинев решил реанимировать свою дипломатию на российском направлении, пытаясь набрать необходимые политические очки.
Как известно, «блудного сына» простили и приняли в отчий дом. То же самое происходит и с Кишиневом. На состоявшейся 20 февраля нынешнего года встрече премьер-министра Виктора Зубкова со своим молдавским коллегой Василием Тарлевым глава российского правительства сообщил, что официальная Москва продолжит выстраивать прямой диалог Кишинева с Тирасполем. Итогом таких переговоров должна стать выработка особого, надежно гарантированного статуса Приднестровья.
В свою очередь премьер-министр Молдавии Василий Тарлев отмечал: «Отношения между Молдавией и Россией находятся на подъеме своего развития, приобретая характер стратегического партнерства». То есть Молдова, похоже, пытается начать писать историю своих отношений с Россией словно с «чистого листа»: стороны охотно договариваются о согласовании своих усилий по улучшению структуры двустороннего торгового оборота, определяют новые пути его увеличения и диверсификации и многое другое.
Разумеется, Кишинев устраивает позиция России, когда она заявляет о приверженности принципу решения приднестровского конфликта на основе территориальной целостности страны при гарантированном правовом статусе Приднестровья. Надо полагать и то, что Молдова пытается реанимировать «План Козака». Однако есть основания предполагать, что на «молдавском плацдарме» Москва пытается осуществить и свой сценарий: вернуть «блудных сыновей» в отчий дом при условии сохранения не просто территориальной целостности их стран, но и выстраивая новую политику во взаимоотношениях между центром и так называемыми «непризнанными государствами». При этом Москва сразу «убивает двух зайцев»: не выходит за пределы общепринятого поля международного права и лишает возможности Североатлантический альянс как можно теснее приблизиться к границам России.
У такого подхода есть сторонники и оппоненты. Но из этого вовсе не следует, что кто-то решил списать наработанный политический потенциал лидера Приднестровья Игоря Смирнова. Поэтому все рассуждения некоторых политологов о том, что Кишиневу якобы удалось оттеснить Смирнова с московского подиума - от лукавого. Любопытно, что в последнее время критика лидера ПМР на московских «площадках» заметно усилилась. Но думается, это является ни чем иным, как частью «информационной кампании» определенной части приднестровского бизнес - сообщества, привыкшего выстраивать экономику непризнанного государства по принципу «Гуляй-поля». В этом спектре бизнес-элиты ПМР существует понимание, что в случае возможного включения Приднестровья в состав конфедеративного государства их заставят играть уже по другим правилам, лишат той доли самостоятельности, в которой они привыкли жить.
Но это только одна часть приднестровского бизнес-сообщества. Та же, которая стала интегрироваться в большую экономику значительно быстрее, чем даже в «материковой» Молдове, чувствует уже тесноту в Приднестровье. Поэтому в Тирасполе стали проявляться элементы борьбы между «провинциалами» и «глобалистами». На чью сторону станет Игорь Смирнов – покажет будущее. Очевидно другое: перед лидером ПМР на горизонте появляются новые, более важные исторические задачи. Впереди новые времена и новые решения.

Борис ВЛАДИМИРОВ
09.04.2008

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Baku.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©