НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

С Новым годом, 2017-м!

С Новым годом, 2017-м! Семнадцатый год в России – говорящая цифра. Её знает каждый житель нашей страны. Поэтому поздравления с наступающим семнадцатым годом звучат несколько двусмысленно. Подробнее »

 
ЗАКАТ ДИНАСТИИ БАГРАТИДОВ
или погоня за двумя зайцами
Реконструкция любого исторического события, тем более такого, как Манифест 1801 г. императора Александра I о присоединении Картли и Кахетии к Российской империи, неизбежно отличается разной степенью достоверности и объективности. По разным причинам. Во времена СССР этот Манифест подавался историками в качестве «свидетельства исторической дружбы между двумя народами». Сейчас он оказался в эпицентре политического противостояния между Москвой и Тбилиси. А что же было на самом деле?

Долгий путь в Петербург
Путь от Тифлиса до Санкт-Петербурга долгий - тысяча верст. Три недели перехода. Не раз его проделывал туда и обратно Гарсеван Чавчавадзе, посол царя Картли и Кахетии при русском дворе. И в Зимнем дворце, и в самом Тифлисе грузинского посла привечали и с ним считались. Для Санкт-Петербурга Герсеван Чавчавадзе считался лицом, относящимся к ближайшему окружению царя Ираклия II. Для царя Картли и Кахетии семья Чавчавадзе являлась как бы связывающим мостом не только с Россией, но и с Персией. Отец Гарсевана — Реваз Чавчавадзе являлся ближайшим соратником Ираклия II, участвовавшим вместе с ним в индийском походе Надиршаха в конце 30-х годов XVIII века. Не случайно Герсеван Чавчавадзе вместе с князем Иваном Константиновичем Багратионом подписывал 24 июля 1783 года с Россией Георгиевский трактат.
Это событие оказалось для Картли и Кахетии настолько важным, что царь Ираклий наградил Гарсевана Чавчавадзе имением в Цинандали — одном из самых красивых мест в Грузии. Посол быстро его обустроил. Белый дом с колоннами стал тогда чуть ли не единственным зданием в Грузии, построенным по европейскому проекту. В этой усадьбе Чавчавадзе разместил множество жалованных ему Екатериною II и Павлом I подарков: резную мебель известнейших европейских мастеров, картины, гобелены, вазы из Севра, серебряные и золотые сервизы, большую библиотеку.
До 1787 года Герсеван Чавчавадзе находился при князе Потемкине. Понимая, каким громадным влиянием пользовался фаворит императрицы при дворе, грузинский посол стремился приобрести его расположение. В своих донесениях Ираклию II он уговаривал царя сделать Потемкина «вассалом грузинским», подарив ему местность от Дариала до Ананура, намекал царю о возможности брака князя Потемкина с его 18-летней дочерью - Настасьей.
Но царь Картли и Кахетии имел иные планы. Через четыре года после заключения Георгиевского трактата, в 1787 году, когда началась русско-турецкая война, он неожиданно для Чавчавадзе пошел на нарушение статей трактата, вступил в секретные переговоры с Османской империей. В результате Гарсеван Чавчавадзе был отозван в Грузию. Но когда в Персии к власти пришел Ага-Муххамед–хан, потребовавший подчинения Грузии Персии, царь Ираклий вновь вспомнил о России . В 1792 году Чавчавадзе вновь оказывается в столице Российской империи и как ни в чем не бывало пытается говорить о трактате 1783 года. Однако императрица Екатерина II к тому времени утратила политическое доверие к царю Ираклию.
Осень 1795 года Ага-Муххамед–хан зверски расправился с Тифлисом и его жителями. Тысячи грузин были просто порезаны на улицах города, не меньше уведены в плен, в Персию. 15 сентября 1795 года царь Картли и Кахетии пишет своему послу Чавчавадзе: «Время принять Вам всевозможный труд за отечество Ваше, за церковь и христианский народ. Ничего уже у нас не осталось — всего лишились. Вы сами знаете, что если бы мы присягою к Высочайшему Двору привязаны не были, а с Агою-Магомет-ханом согласны были, то ничего с нами не сделалось бы. Для Бога приложите старание, чтобы ускорить исходатайствованием войск…»
Это было большое политическое лукавство. Правда была только в том, что Ираклий II, нарушивший одновременно статьи Георгиевского трактата, отказался присутствовать и на коронации Ага-Муххмед-хана. Подобная акция согласно существовавшему в Персии закону превращала власть шаха в нелегитимную. Что и спровоцировало его поход в Грузию в 1795 году.
Чавчавадзе просил, хлопотал, вел сложные переговоры до момента, пока в Петербурге не поменялась власть - на русский престол вступил император Павел I. Герсаван Чавчавадзе сообщал в Тифлис, что новый русский правитель «меняет кавказскую политику, что при дворе ходят сухи о существовании у России плана создания в Закавказье «дружественного федеративного государства». Однако 11 января 1798 года в Тифлисе умирает царь Ираклий II. На трон вступает царь Георгий XII - сын от второго брака Ираклия с Анной Абашидзе. Но против прав Георгия на царствование выступила первая жена Ираклия со своими сыновьями. Когда стало ясно, что Санкт-Петербург не без усилий Чавчавадзе делает ставку на ветвь Георгия, они выступили активными сторонниками сохранения Картли-Кахетии в составе Персидской империи.
В Тифлисе борьба между двумя царскими кланами стала приобретать ожесточенный характер. С одной стороны находился царевич Давид, сын Георгия. С другой – царевич Юлон со своим сводным братом. Непоследовательно повел себя в этой сложной ситуации и царь Георгий. Он направлял секретные посольства в Иран и в Османскую империю с просьбами о своем признании и одновременно заваливал письмами Чавчавадзе, чтобы получить подтверждение со стороны России о соблюдении условий Георгиевского трактата.
Когда Иран заявил о признании прав на престол Картли и Кахетии царевича Юлона, Санкт-Петербург 16 апреля 1799 с подачи опять–таки посла Герсевана Чавчавадзе назначил в Тифлис своего представителя в ранге министра П.И. Коваленского. В инструкции ему предписывалось «не допускать утверждения в Грузии господства Ирана и Турции, чтобы там никогда не могло установиться какое-либо твердое владычествование под наименованием шаха или другим». Более того, в грамотах Коваленского содержались упоминания об «артикулах Георгиевского трактата», в которых предусматривалось сохранение у власти в Картли и Кахетии царствующих Баградитов.
Но это было не совсем то, что «продавливал» в Петербурге грузинский посол, поскольку и официальный наследник престола царевич Давид, и ориентирующийся на Персию царевич Юлон - оба являлись Баградидами. Герсеван Чавчавадзе срочно выехал в Тифлис.

Новая расстановка сил
Его вояж бы связан с тем, что летом 1800 года шах Персии Фетх-Али направил в Грузию своего посла с требованием изъявления покорности. Первоначально русский министр Коваленский ответил решительным протестом на притязания шаха. Однако после вступления персидских войск в Грузию российские власти решили отозвать из Тифлиса свою дипломатическую миссию. Императорским указом от 11 июля 1800 года Коллегии иностранных дел повелевалось «отозвать ст.советника Коваленскаго с чиновниками при нем находящимися, а дела по коммерции в том краю поданных наших поручить генеральному консулу нашему в Персии надворному советнику Скибиневскому». «Царь грузинский, - говорилось далее в указе, - во всех делах между им и двором нашим станет впредь сносится с главным начальником войск наших на Кавказской линии или с командиром тех, кои находятся во владениях его высочества».
Это означало, что Россия признавала территориальную целостность Персии и выдавала ей в Грузии карт-бланш. В то же время Санкт-Петербург понимал, что в Тифлисе может произойти дворцовый переворот, когда к власти будет приведен ставленник Персии царевич Юлон.
И вновь Герсевану Чавчавадзе пришлось проделывать обратный сложный путь из Тифлиса в столицу Российской империи. 24 июня 1800 года он вручил императору Павлу I «16 просительных пунктов», которые определяли условия политических отношений Восточной Грузии и России. Согласно одному из пунктов царь Георгий XII «добровольно повергая и себя и царство подданству Всероссийской империи» обращался с просьбой о присоединении Картли и Кахетии к России.
Павел I раздумывал. Только спустя три месяца, 14 ноября 1800 года, граф Ростопчин объявил послу Чавчавадзе, что император Павел решил принять «в вечное подданство царя и весь грузинский народ и согласен удовлетворить все просьбы царя Георгия». Но только при одном условии: грузинский посол должен отправиться обратно в Грузию, чтобы объявить царю и народу о решении русского императора. И если в этом случае «грузины вторично заявят грамотою о своем желании вступить в подданство России», то проблема будет решена.
Герсеван Чавчавадзе понимал, что главное - выиграть время. Поэтому он сразу заявил об имеющемся у него тайном наказе — устно передать Павлу I о желании грузинского правителя отречься от престола в пользу русского монарха при сохранении за ним своего царского титула.
В этом ходе была своя интрига и свой исторический шанс. Манифест о присоединении Грузинского царства, подписанный 22 декабря 1800 года императором Павлом, сопрягался с его желанием разместить на Кавказе мальтийских рыцарей чтобы создать там так называемое «грузинское приорство». То есть Картли и Кахетия объявлялись подмандатной Мальтийскому ордену территорией. Однако на пути претворения манифеста в жизнь неожиданно возникли трудности: не стало лиц, «вокруг которых» разрабатывался этот документ: в марте 1801 года был убит Павел I, а в апреле в Тифлисе «неожиданно» умирает царь Георгий XII.

Трудное решение императора Александра
Историки свидетельствуют, что новый император России Александр I долго размышлял о судьбе Картлии и Кахетии. Это было обусловлено рядом важнейших факторов. К ним относят обострившиеся после смерти Георгия XII в Грузии династические распри, что ставило под сомнение тезис Павла I о необходимости сохранения во главе Грузии династии Багратидов. Не на кого было делать ставку. Кроме того, и на официальном уровне и в кругу «молодых друзей» нового императора детально обсуждались все плюсы и минусы, связанные с геополитическими перспективами присоединения Грузии к Российской империи.
В апреле 1801 года «грузинский Манифест» дважды обсуждали на заседаниях Негласного совета. В пользу присоединения Картли - Кахетии к России говорили прежде всего донесения генерала К.Ф. Кнорринга, которому император Александр поручил выяснить внутреннее положение этой страны. Из доклада Кнорринга вытекало, что Грузия своими силами «не может ни противостоять властолюбивым притязаниям Персии, ни отразить набеги горских народов». То есть грузинам как народу в перспективе грозило полное исчезновение с политической карты Кавказа.
Согласно другой точки зрения, сохранение статус-кво в Закавказье выводило на фактор появления на Кавказе общих российско-персидских и российско-турецких границ. Об остроте полемики свидетельствует тот факт, что с грузинским послом Герсеваном Чавчавадзе почти полгода в Петербурге избегали официального общения. Он нервничал, пытался пробиться к участию в обсуждении готовившегося положения о Грузии, подав еще в апреле 1801 года пространную (в 20 пунктах) ноту в министерство иностранных дел. Но его попытки не имели успеха. Затем последовало решение.
Император Александр I подписал 12 сентября 1801 года Манифест о включении Картли и Кахетии в состав Российской империи. «Не для приращения сил, не для корысти, не для распространения пределов и так уже обширнейшей в свете империи приемлем мы на себя бремя управления царства Грузинского, - говорилось в Манифесте. - Единое достоинство, единая честь и человечество налагают на нас священный долг, вняв молению страждущих, в отвращение их скорбей учредить в Грузии правление, которое могло бы утвердить правосудие, личную и имущественную безопасность и дать каждому защиту закона».
Герсеван Чавчавадзе был в отчаянии. «Какие имел я от царя Грузии препоручения к Государю в рассуждении Грузии, — писал он из Петербурга в Тифлис. — Ни одно из них не исполнилось; царство уничтожили, да и в подданство нас не приняли; никакой род так не унижен, как Грузия. Посылаю копии с Манифеста и приказов — из них вы увидите справедливость моего письма. Вы еще имеете время, чтобы общество написало сюда одно письмо, дабы я опять предстал здесь и опять бы о нашем состоянии просил: иметь царя и быть под покровительством. Знайте, если будете просить царя — дадут; если ж в полномочии мне не доверяетесь, то отправьте кого-нибудь из Вас; ему и мне дайте полную волю, и мы оба будем стараться о совершении сего дела; Вы можете не принять повелений, отсюда к Вам привезенных». То есть Чавчавадзе воспринял крушение планов царя Георгия XII как личную трагедию. А дальше, как часто бывает, последовал фарс. Вскоре Чавчавадзе обвинили в политической нелояльности к русскому двору, а генерал-лейтенант Кнорринг арестовал его.
Все дело было в том, что июле 1802 года в Кахетии собрались грузинские князья, которые решили выступить за сохранение династии Баградитов. Они разработали план, согласно которому должен был состояться вооруженный поход на Тифлис с участием находящихся в Иране царицей Дареджан и Александром Ираклиевичем, имеретским царем Соломоном Вторым , гянджинским ханом и ахалцихским пашой. Заговорщики намеревались возвести на царский трон в Тифлисе Юлона Ираклиевича. Но перед этим они все же обратились к российскому императору с петицией, в которой выражали недовольство Манифестом от 12 сентября 1801 года и требовали восстановления условий Георгиевского трактата (то есть признания власти в Грузии династии Багратидов). Причем князья просили согласия на утверждение царем Картли-Кахети Юлона Ираклиевича, который не скрывал своей ориентации на Персию.
Кавказские российские власти стали предпринимать решительные меры. Усилилась охрана Тбилиси. В Кахетию была послана дополнительная военная сила. Срочно были укреплены переходные пути из Имеретии в Картли, чтобы не допустить возвращения в Кахетию царевича Юлона. Более того, Персия, обещавшая вооруженную поддержку заговорщикам, не решилась в тот момент начать вооруженную интервенцию в Закавказье. В такой ситуации князья, выдвинувшие политические требования, сочли бессмысленным сопротивляться российским войскам и распустили собравшийся в Келменчаури народ. Стоявший с войском в Чар-Белакани (Саингило) царевич Александр также передумал вступать в Кахетию, а царевичи Юлон и Парнаваз не смогли сами собрать достаточного войска. Российские власти арестовали князей, но некоторым все же удалось спастись бегством и воссоединиться с царевичем Александром в Иране. Арестованных привезли в Тбилиси. Правительство помиловало их и заставило принести клятву верности российскому императору.
Естественно, после этих событий под серьезным подозрением оказался и Герсеван Чавчавадзе. 10 февраля1803 года он жаловался императору Александру, который 10 февраля 1803 года в Высочайшем рескрипте решил все же отметить: «Кн. Гарсевану Чавчавадзе изъявите сожаление Мое о случившихся с ним неприятностях и уверьте его, что Я в верности его никогда сомнения не имел».
4 июня 1803 года на первых состоявшихся в Тифлисе выборах грузинского дворянства князь Гарсеван Чавчавадзе был выбран в губернские предводители и 14 июля, по представлению князя Цицианова, утвержден в этом звании Государем. Таким образом, официально князь Чавчавадзе был признан невиновным во взводимых на него обвинениях в неверности России. Но бывший посол Грузии в России Герсеван Чавчавадзе в действительности был не так прост, как могло показаться. Историками установлено, что он, состоя уже на русской службе, вел секретную переписку с находившимися в Персии царевичами-Багратидами и не исключал возможности возвращения их на царский престол в Грузии. Например, сохранилось письмо, помеченное 12 мая 1804 года, в котором царевич Александр (сын Ираклия II) приглашал Чавчавадзе, как бывшего посла его отца и брата при русском дворе, «выступить заодно с персами в поход против русских для восстановления власти царского двора в Тбилиси».
Чавчавадзе и тогда не примкнул открыто к походу 1804 года, но не сумел упредить бегство своего 16-летнегоАлександра в стан противников России. В конце 1804 года на бывшего грузинского посла был вновь подан официальный донос, обвинявший его в сношениях с мятежниками. Но по этому поводу князь Цицианов, родственник царя ГеоргияXII, в сообщении в Петербург решил отметить: «Хотя много есть на нем подозрений, но по строжайшим о нем исследованиям и изысканиям не мог быть изобличен. Со всем тем присутствие его здесь до укоренения верности в обывателях почитать можно несовместным. А как он просил об обмене его деревень и о позволении выехать на вечное житье в Россию, то и признаю оный случай наиблагоприятнейшим для удаления его отсель и по возможности в скором времени».
23 апреля 1805 года Чавчавадзе был вызван в Россию «для личного объяснения с ним по деревням его, которые он желает обменять на соответствующие имения в России». А 3 ноября 1805 года бывший грузинский посол покинул навсегда Грузию, вслед за сыном своим Александром, сосланным на 3 года на жительство в Тамбов. Уезжая, он послал письмо Цицианову, в котором говорит, что «с радостью покидает край, питавший его до старости».

Станислав ТАРАСОВ, Дмитрий ЕРМОЛАЕВ
19.11.2008




 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Baku.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©