НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

С Новым годом, 2017-м!

С Новым годом, 2017-м! Семнадцатый год в России – говорящая цифра. Её знает каждый житель нашей страны. Поэтому поздравления с наступающим семнадцатым годом звучат несколько двусмысленно. Подробнее »

 
ТУРЕЦКАЯ ОДИССЕЯ ЛЬВА ТРОЦКОГО
или что «демон революции» делал на Принцевых островах
Недавно появились сообщения о том, что дом на Принцевых островах, в котором в годы изгнания жил со своей семьей и Лев Троцкий, продается за 2,5 миллиона долларов. Владеющая особняком семья Ханефи выставила только одно условие - будущий владелец должен сохранить дом как историческую реликвию. Причем нынешние обитатели склоняются к мысли, что было бы идеально, если особняк, который вместе с садом имеет общую площадь более 3,5 тысяч квадратных метров, купит министерство культуры Турции и создаст там музей Троцкого.

Изгнание
Ранним утром 12 февраля 1929 года на рейде Стамбула стал советский пароход «Ильич» с необычными пассажирами. Это были высланные из СССР Лев Давидович Троцкий, его жена Наталья Ивановна и старший сын Лев. Их сопровождали четыре сотрудника ОГПУ. Троцкий стоял на палубе корабля, долго и внимательно вглядывался в загадочные восточные силуэты древнего города. Постепенно всходило низкое зимнее солнце, отражаясь в кружащихся снежинках миллионами серебристых искринок. Вдали в туманной дымке виднелись несколько островов. Минут через десять на выдающемся в море мысе стали вырисовываться минареты Голубой Мечети и Святой Софии.
Вместе с Львом Давидовичем в силуэты города внимательно всматривались и сопровождавшие его из Одессы сотрудники ОГПУ. Но их интересовала не история и красивые пейзажи. Они ждали прибытия на борт корабля турецкого полицейского офицера. Он почему-то задерживался. Троцкий нервно ходил по палубе, ведя сам с собой сложный внутренний диалог.
Ему еще в Алма-Ате сообщили, что решение о его высылке за пределы СССР было принято 7 января 1929 года на заседании Политбюро ВКП (б). 18 января решение о высылке было оформлено Особым Совещанием при коллегии ОГПУ. Для личного ознакомления было предъявлено соответствующее постановление, на обороте которого Троцкий «для истории» напишет: «Преступное по существу и беззаконное по форме постановление ГПУ мне объявлено».
«Вообще-то Сталин со своими политическими противниками расправлялся по-другому, - размышлял Троцкий. - Иосиф никогда не понимал, что значит революционная эмиграция. Для него «эмигрант» - бранное слово, и попасть в эмиграцию для него означает политическую смерть ... он своим ограниченным мозгом не в состоянии понять, что для ленинца одинаково, в какой части рабочего класса работать».
Но почему местом высылки выбрана Турция? ОГПУ, которому Троцкий не совсем доверял, убеждало его в том, что советское правительство обращалось ко многим правительствам с просьбой принять его, но только Турция после долгих переговоров дала положительный ответ. Президент Турции Мустафа Кемаль (Ататюрк) считал, что Троцкий сыграл огромную роль в национально-освободительной борьбе Турции, будучи наркомом по военным делам РСФСР. Поэтому в знак благодарности Турецкая Республика избрала Троцкого и Ленина почетными гражданами своего меджлиса. Вот почему ответить Троцкому «черной неблагодарностью» Ататюрк не решился.
Что же касается других стран, то Норвегия согласилась принять Троцкого с семьей, но только при условии, что Сталин не изберет эту страну в качестве места для физической расправы над Троцким. Москва отказалась давать такие гарантии. Что касается Германии, на что рассчитывал Лев Давидович, то там вообще «забюрократизировали эту тему».
Вскоре к «Ильичу» подошел бот с двумя турецкими полицейскими офицерами. Троцкий решил сразу вручить им заранее подготовленное послание на имя Ататюрка: «Милостивый государь! У ворот Константинополя я имею честь известить вас, что на турецкую границу я прибыл отнюдь не по собственному выбору и что перейти эту границу я могу, лишь подчиняясь насилию».
Но турецкие офицеры демонстрировали полное равнодушие к демаршу Троцкого и, оформив формальности, связанные с возможностью пребывания Троцкого и членов его семьи на территории республики, спешно покинули советский пароход. И только неделю спустя газета «Правда» поместила краткую заметку: «Л.Д. Троцкий за антисоветскую деятельность выслан из пределов СССР постановлением Особого Совещания при ОГПУ. С ним согласно его желанию выехала его семья».
Любопытно, что в этом сообщении отсутствовало содержавшееся в постановлении о высылке обвинение в подготовке Троцким вооруженной борьбы против Советской власти.

Жизнь на островах
В Стамбуле Троцкий с семьей целый месяц прожил в советском консульстве. У него был советский паспорт и деньги - полторы тысячи американских долларов, переданных на обустройство сотрудниками ОГПУ. В эти дни произошел у него первый турецкий «политический инцидент». Лев Давидович решил пригласить в консульство стамбульских и европейских журналистов и сделать им заявление в связи со своей высылкой из СССР. Европейская пресса тогда отказалась печатать заявление Троцкого, а стамбульская пресса исказила его слова. В результате Троцкий настоял на печатании опровержения: «В некоторых константинопольских газетах сообщается, будто в беседе с турецкими журналистами я сказал, что собираюсь 1) производить в СССР новую революцию; 2) строить четвертый Интернационал. Оба эти утверждения прямо противоположны тому, что я сказал. Взгляды мои на эти два вопроса выражены в многочисленных речах, статьях и книгах».
После этого Троцкому решили подыскать особняк для жительства подальше от стамбульского политического цвета на одном из так называемых Принцевых островов (по-турецки «Одалар») в Мраморном море. Такое название эти острова получили еще во времена Византийской империи, когда они стали местом ссылки опальной знати, в том числе принцев и принцесс. Троцкий жил в достаточно комфортном огромном двухэтажном доме. Его охраняли одновременно и турецкая контрразведка, которая поставила условие перед ОГПУ, что на территории Турции против Троцкого и членов его семьи не будут предприняты теракты, и сотрудники ОГПУ, которые отслеживали все контакты Троцкого в самой Турции и перлюстрировали его огромную переписку.
Работы всем хватало, поскольку Троцкий решил начать широкомасштабную политическую борьбу против Сталина. В этой связи важно отметить знаковый факт: именно при содействии Николая Бухарина Троцкому удалось вывезти на пароходе «Ильич» почти весь свой личный архив: выписки его секретарей из протоколов Политбюро, ЦК, Коминтерна, много личных никому не известных записок В.И. Ленина за 1917 - 1923 годы и многое другое. О масштабах этого письменного исторического наследия можно судить по тому объему материалов, которые только частично в 1936 году были проданы Троцким парижскому филиалу Амстердамского института социальной истории, оставшаяся же часть (20 тысяч единиц хранения) в марте 1940 года была куплена Гарвардским университетом (США).
Имея в своем распоряжении столь уникальный материал, Лев Давидович получал уникальную возможность поведать миру о всех «тайнах» большевистской революции 1917 года и о Иосифе Сталине. Вскоре именно на Принцевых островах он начал и быстро написал автобиографическую книгу «Моя жизнь». Она была закончена в сентябре 1929 года. Эта работа и сегодня читается с огромным интересом, поскольку не только подводит определенный и важный итог в деятельности человека, сыгравшего немалую роль в истории Советской России. В ней же Троцкий продемонстрировал весь свой политический арсенал, который он намеревался использовать в борьбе против Сталина.
Эта книга, как установлено историками, представляющая собой вымышленную автобиографию «вождя», была быстро переведена на многие европейские языки. Троцкому действительно удалось нанести удар по международному политическому престижу не только Сталина, но и Советского Союза, поднять престиж своего «нового» движения и выставить самого себя в качестве «революционера мирового уровня».
И не только это. Интерес лично к Троцкому и троцкизму стали искусственно поддерживать определенные силы на Западе. Известно, например, что «Моя жизнь» получила высокую оценку Гитлера, который якобы заявил: «Блестяще! Эта книга научила меня многому ...».
Гонорары, полученные от издания книги, заметно улучшили материальное положение семьи Троцкого. Например, только одно американское издательство «Скрибнер и сыновья» выплатило ему 45 тыс. долларов - огромную сумму по курсу того времени - за еще готовившуюся «Историю русской революции». Часть этих средств стала использоваться Троцким для публикации периодических изданий своей ориентации и на создание IV (троцкистского) Интернационала.
Кстати, с этого момента Принцевы острова становятся настоящим местом паломничества для политиков различных мастей. Не случайно в предисловии к французскому изданию своей книги «великий революционер» называет время, проведенное на Принцевых островах, «периодом огромной теоретической и литературной работы, главным образом над историей русской революции». При этом он многозначительно отмечает, что «связь с друзьями по родине оказалась, разумеется, нарушенной, хотя далеко не в такой степени, как хотели и надеялись вожди правящей фракции».
По отчетам наружного наблюдения турецкой контрразведки, Лев Давидович зажил на островах «второй жизнью». Хотя густая копна его черных волос и остроконечная бородка заметно поседели, но движения, блеск глаз, необычный политический темперамент свидетельствовали о каком-то перерождении в «революционного Мефистофеля». Он очень много работал: писал, перечитывал огромное количество политической и исторической литературы. После издания мемуаров стал охотно давать интервью западным корреспондентам. Лев Давидович пытался демонстрировать свою осведомленность о жизни в СССР, хотя единственными источниками его информации оставались критически анализируемые материалы советской и зарубежной печати, а также впечатления и материалы иностранцев, возвращавшихся из СССР. Последние, как выяснилось позже, охотно снабжали Троцкого самыми разнообразными сведениями, зная его отношение к сталинской власти и весьма острое перо.
На первых порах Сталин не очень внимательно следил за деятельностью Троцкого. Но один сюжет его очень насторожил. Речь идет об интервью на Принцевых островах, которое дал Троцкий немецкому писателю Эмилю Людвигу, побывавшему спустя некоторое время в Кремле на приеме у Сталина. Троцкий заявил тогда Людвигу: «Россия зашла в тупик, пятилетний план потерпел неудачу, вскоре появится безработица, наступит экономический и промышленный крах, программа коллективизации сельского хозяйства обречена на провал».
«Сколько у вас последователей в России?» - неожиданно спросил Людвиг. «Трудно определить. Мои сторонники разобщены, работают нелегально, в подполье», - последовал ответ. На вопрос: «Когда вы рассчитываете снова выступить открыто?» - Троцкий ответил: «Когда представится благоприятный случай извне. Может быть, война или новая европейская интервенция, тогда слабость советского правительства явится стимулирующим средством».
Сталин решил, что Троцкий готовит переворот, и обратился с просьбой к Людвигу «попридержать» интервью с Троцким. Что и было сделано. Но Сталин усматривал опасность для себя и для страны с двух сторон. Если сторонники Троцкого в СССР ушли в «подполье», то для расправы с ними потребуется немало времени. Другое дело, что в Европе почти в каждой стране в левых партиях стали появляться фракции троцкистов, которые, получая директивы из Турции, готовились к созданию Четвертого интернационала. Более того, Троцкий отсекал от большевиков европейскую социал-демократию. Он считал, что советский режим «эпохи Сталина» трансформировался в «контрреволюционный» и «реакционный», который нужно свергать одновременным внешним и внутренним ударом, но только силами ультралевых политических партий.
Забегая немного вперед, заметим, что именно это обстоятельство толкнуло Сталина на отказ от сотрудничества, например, с немецкими социал-демократами в период прихода Гитлера к власти в Германии и привело к практическому вырождению Коминтерна в филиал советской разведки. Поэтому Троцкий с «чистой совестью» предавал Западу известных ему коминтерновцев, будучи уверенным в правоте своего дела. В этом смысле он в стратегии переигрывал Сталина. Но проиграл в тактике, подставив под удар часть своих сторонников в СССР.

Битва на советском пространстве
Все дело было в том, что Троцкий по примеру своего революционного прошлого демонизировал политическое значение партийных СМИ. Будучи в Турции, он наладил выпуск «Бюллетеня оппозиции», который нелегально доставлялся в Союз его курьерами. Этот журнал рисовал страшные картины краха советского режима, его экономики, возникновения гражданской войны и неминуемого разгрома Красной армии. В нем давались указания об организации подпольной работы внутри страны, призывы к актам вредительства и насилия против советского руководства.
Положение усугублялось и непростой экономической ситуацией в СССР. В феврале 1929 года карточная система на хлеб стала всесоюзной: хлеб трудовому населению городов стал отпускаться по специальным книжкам. В столичных городах для рабочих и служащих промышленных предприятий полагалось 900 гр. печеного хлеба в день, для членов их семей и безработных – 500 гр. В остальных промышленных городах и рабочих поселках – соответственно 600 и 300 гр.
Перебои с продовольствием привели к тому, что на местах в дополнение к хлебным карточкам стали стихийно распространять нормирование и карточки на другие продукты: масло, мясо, сахар, крупы и т.д. Такова обстановка, в которой разыгралась последняя крупная внутрипартийная дискуссия 20-х годов о выходе из «кризиса хлебозаготовок» и борьба с «правым уклоном». Страна была буквально в нескольких шагах от серьезного политического и экономического кризиса.
Основными политическими оппонентами выступили Сталин и Бухарин. Но эта дуэль закончилась в апреле 1929 года, когда на 16-й партконференции был осужден так называемый «правый уклон» и Бухарин был смещен с поста председателя Исполкома Коминтерна. А в ноябре 1929 года он был выведен из состава Политбюро.
Под давлением Сталина и его окружения Бухарин, Рыков и Томский тогда признали свои «ошибки». Таким образом, в результате жесткой и беспринципной борьбы Сталин вроде бы стал единоличным и непререкаемым лидером ВКП(б).
Однако это обострило борьбу внутри партии в средних и низших эшелонах. По данным ОГПУ в различных районах страны, особенно в Москве и Ленинграде, стали фактически открыто собираться собрания троцкистов, на которых зачитывались письменные послания Троцкого. В одном из них, полученном с Принцевых островов, в частности, говорилось: «Вы должны учесть опыт предыдущего периода и понимать, что нет у нас возврата к старому, что борьба вошла в новый фазис и что или мы будем уничтожены вместе с Советским Союзом, или надо поставить вопрос об уничтожении руководства».
Не случайно в донесениях сотрудников ОГПУ из Турции указывалось тогда, что Троцкий не успевал принимать многочисленных журналистов, вел переговоры с различными политическими деятелями, заключал негласные союзы даже с представителями находившейся в эмиграции белой гвардии. В Европе тогда многие ждали переворота в Москве и устранения от власти Сталина. А в западной печати появились тогда сообщения о том, что главная роль в выполнении этого плана отводилась Ю.Л. Пятакову, который якобы был уполномочен Троцким руководить всеми силами «сопротивления Сталину» в Советском Союзе.
Вообще же по отношению к Троцкому, его соратникам и союзникам в партийно-государственном руководстве не было единого мнения. Многие хорошо знали политические таланты «Демона революции», находились под гипнозом ореола «второго человека после Ленина». В их глазах «кавказец Сталин» воспринимался как политическая аномалия в руководстве страной, что создавало иллюзию «легкой» политической борьбы с ним. Поэтому деятельность Троцкого в эмиграции воспринималась не в ракурсе антигосударственной деятельности, а как привычный в рядах старой партийной гвардии образ действий революционера.
Ситуация складывалось непростой. Сталин через ГПУ пытался даже предложить Троцкому отказаться от политической деятельности за «солидное денежное вознаграждение».

Тайная миссия Якова Блюмкина
В этой связи интересно вновь вернуться к известной истории с чекистом Яковом Блюмкиными и его взаимоотношениях с Львом Троцким. Вернуться потому, что, несмотря на массу публикаций, книг и даже телефильмов об этом человеке, многие факты его биографии до сих пор остаются не совсем проясненными.
Он получил известность тем, что убил в июле 1918 года германского посла в Советской России Мирбаха. Затем «воскрес» в ГПУ, поддерживал тесные связи с Троцким. Летом 1928 года был направлен на нелегальную работу в Индию. Официальная историография связывает эту командировку Блюмкина с разработанным якобы Троцким и его советниками «проектом» похода Конной армии Буденного через Афганистан на Пенджаб и Белуджистан, чтобы вызвать там народное восстание против англичан. А на западном направлении - через Польшу на Германию - должна была наступать Красная армия во главе с Тухачевским. Но все дело как раз именно в том, что Троцкий вынашивал подобные планы только в 1918 - 1920-х годах. А в 1928 году проект подобного похода мог принадлежать только Сталину и его ближайшим соратникам, которые подобным образом пытались расправиться с «троцкистской» германской социал-демократией на западном направлении. Что же касается Индии, то это был всего лишь «отвлекающий маневр». Поэтому там дело быстро и сорвалось.
В марте 1929 года англо-индийское правительство нанесло внезапный удар по рабочим организациям, произведя массовые аресты, а уже в апреле того же года Блюмкин очутился в Константинополе. А дальше - как в сказке. «12 апреля, — писал он позднее в своих показаниях, — проходя по улице Пера, у туннеля я случайно встретил сына Троцкого, Льва, с которым я был хорошо знаком и раньше, поздоровавшись с ним, я уверил его в моей лояльности и попросил информацию». Вообще такой ход со стороны Блюмкина оправдан даже с оперативной точки зрения, ведь срывался план борьбы против «всемирного троцкизма» на Востоке. Поэтому Блюмкину необходимо было получить информацию «из первых рук», чтобы оценить масштабы геополитических манипуляций Сталина.
К тому же он неодобрительно относился к высылке Троцкого из СССР. «Его высылка меня потрясла, — говорил Блюмкин позднее. — В продолжение двух дней я находился прямо в болезненном состоянии ». «16 апреля, разумеется, с соблюдением строжайшей конспирации, чтобы не провалить себя, я имел продолжительное свидание с Троцким. Его личное обаяние, драматическая обстановка его жизни в Константинополе, информация, которую он мне дал при беседе, — все это подавило во мне дисциплинарные соображения, и я представил себя в его распоряжение», - показывал Блюмкин в ЧК.
Но вот что важно. Если следовать логике официальной версии, то Блюмкин провел в Турции полтора месяца, встречаясь с сыном Троцкого, читая оппозиционную литературу, составляя записки для своего бывшего патрона, строя всевозможные планы. Однако есть основания предполагать, что Блюмкин проводил по заданию Сталина зондаж относительно возможных вариантов альянса Сталина с Троцким, или же определения условий, при которых Троцкий мог заявить об отказе от политической борьбы в СССР. В этой комбинации много «темных сюжетов». Поэтому далеко не факт, что по прибытию в августе в Москву Блюмкин имел только задания от Троцкого по установлению конспиративной связи в СССР для «подрыва режима Сталина». Речь в действительности могла идти о чем-то настолько серьезном, что сотрудница ГПУ Лиза Горская, которая в записке на имя начальника секретного отдела ОГПУ Якова Агранова сообщала, что Блюмкин производил впечатление потерянного человека: принимал взаимоисключающие решения, рассуждал о смысле жизни. Под большим секретом рассказал ей о встречах с Троцким, раскаивался в содеянном и обещал повиниться перед начальством и партией. Говорил, что был у Карла Радека, и в присутствии Смилги признался в своем проступке, и теперь опасался, что кто-либо из них выдаст его Трилиссеру. Потом Блюмкин исчез...
Но вскоре сам позвонил Горской и сказал, что решил не идти ни в ОГПУ, ни в ЦК партии, и просил ее помощи. Об этом звонке Лиза тут же доложила Трилиссеру и, получив от него инструкции, отправилась на встречу с Блюмкиным. Минут двадцать она убеждала его явиться с повинной к Трилиссеру, но он упорно твердил одно: пойти — значит погубить себя, лучше на время скрыться. Остановившись на этом решении, он просил Лизу проводить его на вокзал, зайдя предварительно в квартиру за вещами. «В квартиру я, по указанию т. Трилиссера, отказалась пойти, и тогда Блюмкин решил поехать без вещей, — писала в записке Горская. — Мы вышли на улицу, мне пришлось сесть с ним в машину (т. Трилиссер дал мне указание не делать этого, но наши товарищи опоздали, и я уже остановить его не могла). Поехали на какой-то вокзал, где я надеялась арестовать его с помощью агента ОГПУ или милиционера. Поезда на Ростов уже не было. Узнав, что поезда нет, Блюмкин окончательно растерялся, говорил, что раз он не уехал сейчас, то «катастрофа неизбежна», что он будет расстрелян, что он обсуждал с Радеком (а может быть, с Троцким — этого я точно не помню) вопрос о каких-то экспроприациях, что не только он один связан в Троцким, но на » канале» находится еще кто-то из работников нашего нелегального аппарата. На обратном пути с вокзала — по Мясницкой — наши товарищи встретили нас и задержали».
Блюмкина судили почему-то быстро и вменили ему в вину следующие «преступления»: несанкционированный визит к Троцкому; доставку от него в СССР писем; попытку восстановить нелегальную организацию троцкистов; вербовку Горской в организацию троцкистов на роль связной; нелегальный провоз оружия. Блюмкин признал свою вину только по трем пунктам. При голосовании в ОГПУ голоса разделились. За тюремное заключение высказались Трилиссер, Берзин, его зам по разведке Артузов. За смертную казнь голосовали: Ягода, Агранов, Паукер, Молчанов и др. Менжинский ввиду щекотливости ситуации воздержался. Но Сталин и Политбюро ЦК партии быстро утвердили приговор. 3 ноября 1929 года Блюмкина расстреляли.
Рассказывают, что когда комендантский взвод взял его на прицел, Блюмкин успел крикнуть: «Стреляйте, ребята, в мировую революцию! Да здравствует Троцкий! Да здравствует мировая революция!»

Неожиданная развязка
В 1932 году Троцкому сообщили о лишении его советского гражданства. Перед этим у него в особняке на Принцевых островах случился пожар, в результате которого сгорели многие важные партийные документы из личного архива.
В июне 1933 года Троцкому удается добиться переезда из Турции во Францию, и он поселяется под Парижем, а затем в Сан-Палэ, небольшом городке на юге Франции, где он обосновал свой новый антисоветский центр. Там, на франко-итальянской границе, в середине октября 1933 года он встретился со своим ближайшим сподвижником Николаем Крестинским. По оперативным данным, полученным в Москве, встреча состоялась в отеле «Мерангоф» в Меране, на которой обсуждались острые вопросы, связанные с заговором против Сталина. Лев Троцкий тогда не осознал масштабности своего политического поражения, которое он потерпел в соперничестве с Иосифом Сталиным. Но до покушения художника Сикейроса и до ледоруба Рамона Меркадера было еще далеко.

Станислав ТАРАСОВ, Дмитрий ЕРМОЛАЕВ
26.11.2008





 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Baku.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©