НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

С Новым годом, 2017-м!

С Новым годом, 2017-м! Семнадцатый год в России – говорящая цифра. Её знает каждый житель нашей страны. Поэтому поздравления с наступающим семнадцатым годом звучат несколько двусмысленно. Подробнее »

 
ТАЙНА ЛИТЕРНОГО ПОЕЗДА № 501
Как Сталин добирался на Тегеранскую конференцию
В мире отмечается 55-я годовщина знаменитой Тегеранской конференции, на которой с 28 ноября по 1 декабря 1943 года в столице Ирана руководители СССР, США и Великобритании - Сталин, Рузвельт и Черчилль обсуждали положение на фронтах Второй мировой войны. Об этом событии написано множество исследований, снят знаменитый фильм «Тегеран-43», опубликованы воспоминания некоторых советских разведчиков. Тем не менее многие сюжеты этого события до сих пор остаются загадочными.

Место встречи выбирала Москва
Дороги, которые вели союзников из Москвы, Вашингтона и Лондона в Тегеран, были полны трудностей и опасностей. Сталин, Черчилль и Рузвельт обменялись 32 посланиями, прежде чем определили сроки и место встречи. Историки утверждают, что Сталин предлагал сделать это на территории СССР – на юге, в Астрахани, либо на севере, в Архангельске. Рузвельт же считал, что территория СССР для переговоров не подходит, и предлагал собраться на Аляске. Варианты Багдада и Каира тоже были отклонены. Черчилль навязывал встречу трех в Скапа-Флоу на Оркнейских островах Англии. В конце концов, выбрали Тегеран.
Почему - понятно. Территория этой страны контролировалась советскими, английскими и частично американскими войсками. Части Красной армии и британский военный контингент вошли в Иран в конце 1941 года. Американские войска появились там в конце 1942 года. Эта военная акция была проведена в целях обеспечения безопасности доставки военных грузов для СССР.
В целом обстановка в Иране была сложной, но контролируемой и управляемой. После отречения и отъезда Реза хана на престол был возведен его старший сын Мохаммед-Реза. Официальные представители Германии и ее союзников, а также большинство их агентов были интернированы и высланы. Реза-хан с уважением относился к Советскому Союзу, любил советскую военную технику, особенно боевые самолеты, на которых сам летал не хуже первоклассных пилотов. Тогда спецслужбам союзников удалось разгромить широкую сеть германской разведки в этой стране, установить контроль над основными коммуникациями, особенно связывающими Иран с соседним советским Азербайджаном.
Кроме того, военное присутствие союзников в Иране оказывало сдерживающее влияние на «нейтральную» Турцию. Тем не менее именно через территорию этой страны в начале сентября 1943 года в Тегеран были заброшены две группы немецких диверсантов: одна в район, где проживали кашкайские племена, другая - через границу Турции под видом торговцев чаем.
Связано это было с тем, что сведения о планируемой в Тегеране встрече Сталина, Черчилля и Рузвельта стали все же известны германской армейской разведке. Историки считают, что «утечка» произошла от законспирированного агента Абвера «Цицерон» в британском посольстве. На основе этой информации в штабе адмирала Канариса был разработан план операции «Длинный прыжок», направленной на ликвидацию лидеров «большой тройки».
Все это так. Однако почему-то большинство исследователей определяют в качестве эпицентра этой операции именно Тегеран, хотя многие косвенные данные позволяют говорить о том, что операция «Длинный прыжок» предусматривала и возможность «ликвидации» одного из лидеров «тройки» еще на пути следования в Тегеран. Это неминуемо сорвало бы работу Тегеранской конференции. Так что опасности для Сталина, Рузвельта и Черчилля были реальными.

Разными маршрутами, но в Тегеран
13 ноября 1943 года линкор «Айова», эскортируемый эсминцами, на борту которого находился президент Рузвельт, вышел в Атлантический океан, взяв курс к берегам Европы. В океане не обошлось без инцидента: один из сопровождавших «Айову» эсминцев по ошибке выпустил в линкор торпеду, прошедшую от него в двухстах метрах. Утром 20 ноября линкор «Айова» пришвартовался в алжирском порту Оран, покрыв расстояние 3806 миль. Рано утром 22 ноября самолет Рузвельта приземлился на каирском аэродроме английских ВВС.
Черчилль отправился в путешествие из Плимута на корабле «Ринаун», который утром 21 ноября бросил якорь в Александрии. В Каире состоялись двусторонние англо-американские переговоры, на которых была проведена «сверка часов» перед встречей со Сталиным в Тегеране.
Ранним утром 27 ноября Рузвельт прибыл на каирский аэродром. В 7 часов утра президентский самолет поднялся в воздух, пересек Суэцкий канал близ Исмаилии, пролетел над древним Иерусалимом, мимо Багдада. Около 3 часов дня, после почти семичасового беспосадочного полета, самолет «Священная корова» приземлился на тегеранском аэродроме, расположенном в нескольких километрах южнее города. Американская служба безопасности обеспечила строжайшую секретность - почти никто не встречал президента, не было выстроено почетного караула. Без эскорта бронемашин Рузвельт проследовал в миссию США в Иране, став гостем американского посланника Луиса Дрейфуса.
Черчилль направился из Каира в Тегеран также на рассвете 27 ноября, но своим путем. В Тегеране его встретили с большей помпой и меньшей степенью безопасности, хотя через каждые 40 – 50 м были выставлены персидские конные патрули, а впереди неслась, громко сигналя, полицейская машина. Черчилль остановился в здании английской миссии, почти примыкавшей к территории советского посольства в Тегеране. С помощью высоких щитов, перегородивших улицы, и удачного расположения охраны индийской бригады и советских войск безопасности создавался как бы единый изолированный район, обеспечивавший надежную безопасность участников конференции.

Как Сталин готовился к Тегерану
Особые мероприятия по обеспечению безопасности приезда Иосифа Сталина в Тегеран предпринимала и Москва. В первую очередь в любой секретной переписке было строжайше запрещено употреблять слово «Тегеран». Подготовка к встрече шла по единому плану, о полном содержании которого в Москве едва ли знали три-четыре человека. Среди них были только первые лица государства – Сталин, Молотов, Ворошилов и Берия. Также заблаговременно и тщательно были продуманы все вопросы прибытия и маршрута следования Сталина.
12 октября 1943 года в район Астары в Азербайджан прибыл специальный полк НКВД. У всех военнослужащих полка были отобраны документы, в том числе и партийные, деньги, часы. С личным составом постоянно проводились занятия, причем упор делался на занятия политические, в ходе которых бойцам и командирам разъяснилась суть поставленной перед ними государственной задачи, а также инструктажи о том, как следует себя вести в ходе выполнения возложенных на них обязанностей. Через три дня полк погрузился в машины Совирантранса, пересек государственную границу и направился вдоль Каспийского моря на юг. Задача, для выполнения которой эта часть была специально создана, состояла в обеспечении безопасности Тегеранской конференции.
Но главная проблема заключалась в максимальном обеспечении прежде всего безопасности главы государства на пути следования в столицу Ирана. Если подходить к этому вопросу с формальной точки зрения, то справка, подготовленная одной из российских спецслужб о маршруте Сталина из Москвы в Тегеран и опубликованная в одном из выпусков газеты «Комсомольская правда», не вызывает острых вопросов. Тем более, что сведения, приведенные в этом материале, не повергаются сомнениям со стороны большинства современных историков.

Поезд отправляется…
Итак, вечером 22 ноября 1943 года Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов и Клим Ворошилов отбыли специальным поездом из Москвы в Баку. Конечная станция, на которую должен был прибыть литерный поезд № 501, была мало кому известна. Литерный шел по маршруту Москва – Сталинград – Баку. Поезд Сталина тщательно готовили: обеспечили огромным запасом топлива, продуктами, тщательно проверяли радиосвязь, предусматривали условия работы для шифровальщиков. Впереди литерного поезда шел контрольный состав с оперативниками управления охраны, а сзади поезд с бойцами войск НКВД. На каждую станцию по пути следования были переброшены дополнительные милицейские наряды и назначены ответственными высокие чины ГБ.
Сталин располагался в отдельном бронированном вагоне, весившем более 80 тонн. В отдельном вагоне ехал и Берия. Он отвечал за безопасность делегации, в состав которой входили Молотов, Ворошилов, Штеменко, ответственные работники Наркомата иностранных дел и Генерального штаба.
Тем не менее по пути следования в Баку не обошлось без «приключений». На одном из участков пути поезд чуть было не попал под налет германских бомбардировщиков. Были и технические неполадки. Как следует из донесений, это происходило «из-за выделения неисправных паровозов, расплавления подшипников, горения буксов, выявления лопнувших рельсов...». Поездная бригада еле-еле укладывалась в график. Указывается также и на то, что «в пунктах остановок поезда, за исключением Рязани, отсутствовала закрытая телефонная ВЧ-связь с Москвой... - из-за обрыва проводов от гололеда». «В результате 24 и 25 ноября Верховный Главнокомандующий не мог связаться со своей ставкой по телефону из Сталинграда, Армавира и Минеральных Вод. Пришлось использовать другие виды связи, в том числе и шифрованную». С воздуха специальный состав прикрывала шестерка, на отдельных участках восьмерка истребителей. 26 ноября литерный поезд № 501 прибыл на станцию Килязи, что в 85 километрах от Баку.

Бакинская версия
Именно с этого момента начинается главная интрига в описываемой нами истории. Недавно бакинский историк Эльчин Гасанов разыскал в местных архивах отчетную справку, составленную, судя по всему, одним из азербайджанских партийных работников. В ней утверждается, что Сталин все же прибыл на главный железнодорожный вокзал Баку «Сабунчи», где его встретил тогдашний Первый Секретарь Азербайджана, Мир-Джафар Багиров. Они уселись в служебную машину, и Сталин попросил прокатиться по улицам Баку, так как он тут был в последний раз в 1920 году. Потом они остановились на набережной. Сталин с Багировым спустились к морю, и разговаривали тет-а-тет около 30 минут. Спустя несколько часов, как утверждает историк Эльчин Гасанов, Сталин улетел в Тегеран.

Свидетельства очевидцев
Теперь попытаемся сопоставить приведенную информацию с той, которая содержится в мемуарах Александра Евгеньевича Голованова, командующего Дальней авиацией. Она любопытна во всех отношениях. «В Баку было четыре часа утра, когда мне позвонил Сергей Круглов, начальник оперативного управления НКВД, и сообщил, что в пять часов я должен быть на вокзале, - пишет Голованов. - Не успел поезд еще остановиться, как я услышал свою фамилию и направился к вагону, откуда меня позвали. Прошел в салон, где кроме Сталина были Ворошилов, Молотов и Берия. Поздоровавшись, Сталин спросил, все ли в порядке. Ответив утвердительно, я доложил, что погода, как говорится, по заказу. Кругом тихо, на всем маршруте безоблачно, болтанка отсутствует.
Выслушав меня, Сталин сказал, что имеется в запасе день. В Тегеране нужно быть завтра, и поэтому он предлагает мне слетать туда и вечером вернуться обратно, а завтра вместе полетим в Тегеран. Так как это не было прямым приказанием, я возразил и доложил, что такой редкостной погоды больше не дождешься и нужно вылетать, чем скорее, тем лучше. Наступила пауза. Сталин размышлял. Решение было принято, и некоторое время спустя все отправились на аэродром, где уже ждали самолеты. Машины поднялись в воздух, по-моему, часов в восемь утра. Самолеты дошли до Тегерана отлично».
Однако на этом Александр Голованов не спешит ставить «точку». В момент, когда вышли в свет его мемуары, аналогичные воспоминания были уже опубликованы маршалом С.М. Штеменко. В этой связи Александр Голованов счел необходимым сделать следующую ремарку: «Некоторые авторы мемуаров делают попытку описать полет Сталина в Тегеран по-своему, как будто они присутствовали при этом или, по крайней мере, знали, как шла подготовка к полету и его организация. Так, С.М. Штеменко в своей первой книге «Генеральный штаб в годы войны» пишет: »...К вечеру приехали в Баку. Здесь все, кроме меня, сели по машинам и куда-то уехали. Я ночевал в поезде. В 7 часов утра за мной заехали, и мы отправились на аэродром. На летном поле стояло несколько самолетов Си-47. У одного из них прогуливался командующий ВВС А.А. Новиков и командующий Авиацией дальнего действия А.Е. Голованов. У другого самолета я заметил знакомого мне летчика В.Г. Грачева. В 8 часов на аэродром прибыл И.В. Сталин. Новиков доложил ему, что для немедленного вылета подготовлены два самолета: один из них поведет генерал-полковник Голованов, другой — полковник Грачев. Через полчаса пойдут еще две машины с группой сотрудников Наркоминдела. А.А. Новиков пригласил Верховного Главнокомандующего в самолет Голованова. Тот сначала, казалось, принял это приглашение, но, сделав несколько шагов, вдруг остановился.
— Генерал-полковники редко водят самолеты, — сказал Сталин, — мы лучше полетим с полковником. И повернул в сторону Грачева. Молотов и Ворошилов последовали за ним.
— Штеменко тоже полетит с нами, в пути доложит обстановку, — сказал Сталин, уже поднимаясь по трапу.
Я не заставил себя ждать. Во втором самолете полетели А.Я. Вышинский, несколько сотрудников Наркоминдела и охрана». «Нужно сказать, что написанное С.М. Штеменко не соответствует действительности, - уточняет Голованов. - Во-первых, поезд прибыл в Баку ранним утром, а не накануне вечером; во-вторых, А.А. Новиков не мог прогуливаться с А.Е. Головановым около самолета просто потому, что Новикова там не было, и о полете Сталина в Тегеран он ничего не знал. Если бы Новиков действительно был на аэродроме, он не мог докладывать Верховному о генерал-полковнике Голованове, ибо последний имел воинское звание маршала; в-третьих, ни с кем никакого разговора на аэродроме Сталин не вел, ибо и вести-то его было незачем, так как все вопросы полета были решены в вагоне. Свидетельствую все это, как лицо, несшее прямую ответственность как за всю организацию, так и за сам полет в Тегеран и обратно».

Версии множатся
Дальше в лес - больше дров. Перед нами лежат еще одни «Воспоминания», написанные сотрудником Госбезопасности Александром Яшиным: «Сталин и его свита сразу же проследовали на аэродром, где их уже ждали шесть американских самолетов «Дуглас» С-47. Как в Тегеран, так и обратно вся делегация летела в одном самолете, что, на мой взгляд, было очень опасно. За штурвалом первого самолета был командующий авиацией дальнего действия маршал Александр Голованов, а второго - личный пилот Сталина полковник Валентин Грачев. Когда руководители СССР подходили к первому самолету, у него чихнул мотор. А это, как известно, плохая примета. Сталин развернулся, и все пошли во второй самолет - к Грачеву.
Полет от Баку до Тегерана продолжался 50 минут. Около полудня 26 ноября «Дуглас» со Сталиным на борту благополучно приземлился в Тегеране».
Теперь наступает очередь процитировать еще одни «воспоминания» якобы свидетеля событий Юрия Тихонова, которого недавно разыскали липецкие журналисты: «Утром, в четыре часа, Сталин прибыл на станцию Килязи, в 85 километрах от Баку. Следующая остановка – военный аэродром «Бина», откуда советская делегация должна была улететь в Иран. Вождю предоставили один из шести «дугласов» С-47. Доподлинно известно, что командиром экипажа был испанец, учившийся в Липецком авиацентре».
Но окончательно запутывает ситуацию сын Лаврентия Берии Серго. Он пишет, правда, со ссылкой на рассказ упомянутого уже Сергея Штеменко, в то время начальника Оперативного управления Генерального штаба: «Литерный шел на Сталинград, затем проехали Кизляр, Махачкалу. О станции назначения Сергей Матвеевич не имел ни малейшего представления. Лишь однажды, пригласив Штеменко после очередного доклада о положении на фронтах пообедать, Сталин заговорил со своими спутниками о какой-то конференции, в которой должны были участвовать Рузвельт и Черчилль. Обедали часа полтора, и все это время разговор шел лишь о предстоящей встрече. По словам генерала Штеменко, в Баку прибыли вечером. Утром на летном поле стояло несколько самолетов Си-47. У одного из них прогуливались командующий ВВС, будущий Главный маршал авиации и дважды Герой Советского Союза Александр Александрович Новиков, он же заместитель наркома обороны по авиации, и командующий авиацией дальнего действия, тоже будущий Главный маршал авиации, Александр Евгениевич Голованов. У другого самолета генерал Штеменко увидел знакомого летчика В.Г. Грачева. Когда в восемь утра на аэродром приехал Сталин, Новиков доложил, что к полету готовы два самолета. Первый поведет генерал-полковник Голованов, второй — полковник Грачев. Верховному предложили лететь с Головановым. Сталин усмехнулся:
- Генерал-полковники самолеты водят редко, полетим с полковником...»
«Вспоминая об этом случае, генерал армии Штеменко упустил одну деталь — полковник В.Г. Грачев пилотировал самолет члена ГКО Лаврентия Павловича Берия,- уточняет далее Серго.- Вместе они и прибыли в Тегеран — Сталин, Молотов, Ворошилов и мой отец. Этим же самолетом полетел и генерал Штеменко, доложив в воздухе руководителям страны обстановку, сложившуюся на фронтах за минувшие сутки. В самолете, который вел генерал-полковник Голованов, летели ответственные сотрудники Наркомата иностранных дел и охрана. Вслед за этими машинами курс на Тегеран взяли еще несколько самолетов. После трехчасового полета полковник Грачев повел самолет на посадку».
И, наконец, нельзя обойти вниманием еще один документ, который оказался в нашем распоряжении. Он принадлежит участнику Великой Отечественной войны Василию Свиридову - одному из первых в Новороссийске, кого наградили памятным орденом «Маршал Жуков - защитник России». «Сталин прибыл в Тегеран на день раньше открытия конференции, - утверждает Свиридов. - Конечно, в свое время это была государственная тайна. Сталин прилетел в Тегеран на обыкновенном самолете - «кукурузнике» вместе с генералом Штеменко. Я по долгу службы также знал, что из Москвы Сталин добрался на санитарном самолете до Красноводска, потом на буксирном пароме по Каспию до иранского порта, а оттуда уж в Тегеран». То есть по этой версии Сталина вообще не было в Баку, поскольку до Красноводска можно на самолете добраться и из Сталинграда, затем перелететь в иранский портовый город Энзели, откуда на машине до Тегерана километров 100-150.

Еще одна «истина»?
Сопоставляя приведенные факты, мы не ставим под сомнение свидетельские «показания» авторитетных участников событий. Они часто сходятся в деталях, но имеют серьезные принципиальные различия, при которых историку практически невозможно свести концы с концами. Например, как оценивать воспоминания личного переводчика Сталина Валентина Бережкова, которыми зачитывалась чуть ли не вся страна: «В Москве уже все было готово к отъезду в Тегеран на конференцию трех держав. Возглавляли делегацию Сталин, Молотов, Ворошилов (позже, в Тегеране, к ним подключился Берия). Они в бронированном поезде ехали через Баку в Иран, я же, по условиям, должен был лететь на самолете». По этой версии, Берия следовал в Тегеран своим особым маршрутом, и присоединился к советской делегации только в Иране. Да и вообще, выходит, что Сталин прибыл в Тегеран на своем литерном поезде № 501, а не самолетом, как утверждают «очевидцы».
И не только это. Как после приведенных фактов следует оценивать целые сентенции Валентина Бережкова, на которые добросовестно ссылаются сейчас многие историки. Например, одно из них: «Мой самолет задержался в пути, и я ворвался в здание посольства буквально за 15 минут до встречи» большой тройки». Извинился перед Сталиным. Он был в маршальской форме, но, как и всегда, неряшлив: в мятых брюках и в своих неизменных кавказских мягких сапогах. Курил не трубку (врачи ему запретили), а папиросы «Герцеговина Флор». Сталин степенно прохаживался по комнате. Осень стояла здесь восхитительная: тепло, все цветет, в окна льется солнечный свет. Сталин говорит: «Товарищ Бережков, я буду сидеть у окна, вы - на этом месте (он показал на диван). Рузвельт же в коляске - напротив меня...»
Я понял: он хочет сидеть спиной к свету. Сталин не хотел, чтобы первое впечатление от оспы на его лице были неприятно президенту... Рузвельта в комнату привез слуга-филиппинец. Лидеры двух сверхдержав встречались впервые, но атмосфера во время переговоров была доверительной, непринужденной, не было предварительного изучения друг друга. Перед беседой обменялись фотопортретами. Первым начал Рузвельт:
- Я хотел бы обсудить с вами важную проблему. Я не хочу говорить о ней с английским премьером. Я уверен: британской колониальной империи осталось не долго жить. Черчилль же считает: она будет жить вечно. Он даже не хочет обсуждать эту проблему. Наши две страны свободны от колоний. Каково ваше мнение на этот счет? Я считаю: французам в Индокитае делать нечего. Мы подготовим опеку в ООН. Так давайте, маршал, поделим и британские колонии».
Был вообще такой разговор между Сталиным и Рузвельтом в Тегеране?

Важное послесловие
Советская делегация покинула Тегеран во второй половине дня 2 декабря. 1943 года. Первыми с тегеранского аэродрома, который усиленно охранялся специально введенным в иранскую столицу полком, в воздух поднялись два двухмоторных самолета. В одном из них был И.В. Сталин, во втором – группа экспертов Генерального штаба. Через некоторое время в Тегеран по военной радиосвязи поступило сообщение о том, что самолеты приземлились в Баку. Без приключений вернулись домой Рузвельт и Черчилль. В письме Рузвельту 6 декабря 1943 года Сталин, отмечая успех Тегеранской конференции и особое значение ее решений, писал: «Надеюсь, что общий враг наших народов - гитлеровская Германия - скоро это почувствует».
7 декабря 1943 года в советской печати было опубликовано сообщение о встрече руководителей СССР, США и Великобритании в Тегеране, напечатаны тексты Декларации и других документов, принятых в ходе конференции. В этот день в СССР впервые стало известно о том, что Сталин выезжал из Москвы и в течение четырех дней участвовал в переговорах в Тегеране с руководителями США и Великобритании.
В те дни в спецслужбах СССР многие вздохнули спокойно. Вообще, подготовку членов советской правительственной делегации к переговорам в Тегеране обеспечивали внешняя разведка НКВД и Главное разведывательное управление. Среди специалистов историкам до сих пор известны далеко не все участники этой операции. Называют генерал-майора танковых войск И. Склярова, полковников П.Мелкишева, Б.Разина, других разведчиков.
Если Сталина перед Тегераном одновременно видели и в 80-километрах от Баку на железнодорожной станции, и в центре столицы Азербайджана, разгуливающего по морскому бульвару, и в Красноводске, то напрашивается вопрос: «Не являлись все эти действия ложными ходами советских разведчиков, чтобы пустить агентуру Абвера по ложному следу?» Есть версия, что у Сталина были двойники. Имя одного из них нам известно: это бухгалтер из Винницы Евсей Лубицкий. Мастерство этого двойника было настолько высоким, что иногда Сталин даже сажал его в свое кресло в Кремле, а 7 Ноября или 1 Мая демонстранты не подозревали о том, что человек с улыбкой на лице, стоящий на трибуне Мавзолея, не их любимый вождь. Приближенные же Сталина - Молотов, Каганович, Маленков - хорошо знали о том, что рядом с ними на трибуне стоит двойник Сталина.
Главное в другом. Кто бы ни вынашивал планы физического устранения «вождя народов», никому это так и не удалось осуществить. И немалая заслуга в этом принадлежала личной охране Сталина.

Станислав ТАРАСОВ, Дмитрий ЕРМОЛАЕВ
03.12.2008



 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Baku.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©