НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

С Новым годом, 2017-м!

С Новым годом, 2017-м! Семнадцатый год в России – говорящая цифра. Её знает каждый житель нашей страны. Поэтому поздравления с наступающим семнадцатым годом звучат несколько двусмысленно. Подробнее »

 
Рецидив русофобии
Или что мешает европейцам разглядеть в России ключевого партнера
Российская операция на Кавказе по принуждению к миру в августе прошлого года вызвала в Европе рецидив застарелой политико-психологической болезни – русофобии.

Россию стали обвинять во всех смертных грехах. Но за прошедший год пелена дезинформации, нагнетавшейся западными СМИ, рассеялась, и общепризнанные факты указывают на грузинское руководство и лично на президента Саакашвили, как на агрессора и безответственного авантюриста. НАТО уже изменило свой менторский тон и готово развивать равноправное сотрудничество с Россией.

Тем не менее, в годовщину трагических событий уж в который раз за последние лет двести – в ряде органов западной прессы и в устах некоторых политиков зазвучала тема возрождения «варварского российского империализма», замешанного на «агрессивном авторитаризме» и неприятии западных ценностей. Европа, де, опять оказалась под угрозой восстановившего силу русского медведя. А раз так, то ей надо дать отпор, ее необходимо сдержать, поставить на место, примерно наказать или, по крайней мере, в жестком тоне прочитать ей нравоучительную лекцию, как подобает себя вести в цивилизованном обществе.

Особенно усердствуют в нагнетании антироссийской истерии так называемые лимитрофы – бывшие окраины Российской империи. Их опыт самостоятельной государственности весьма мал, а свойственная им психология зависимости от соседних метрополий слишком сильна. К ним следует отнести Латвию, Литву, Эстонию, Польшу, Грузию… А теперь, пожалуй, и гораздо более крупное и сильное государство, которое буквально разрывают на части внутренние противоречия, - Украину.

Русофобия - отнюдь не недавнее изобретение западной политологической мысли. Впервые этот термин появился в Европе в позапрошлом столетии. Над Европой шумели очистительные грозы буржуазных революций, умы бередили лозунги свободы, равенства и братства, мучительно складывались демократические институты гражданского общества, вызревал индустриальный переворот, в России же безраздельно господствовало самодержавие и крепостничество.

Российская империя, опираясь на свою военную мощь, выступала жандармом Европы, душителем свобод, своеобразной пожарной командой, тушившей революционный пожар и восстанавливавшей прогнившие монархии. В таких условиях семена русофобии падали на благодатную почву. Русофобией искусно пользовались в своих корыстных целях западные колониальные империи. Она давала им некоторые конкурентные преимущества в борьбе за регионы влияния, скажем в Восточной Европе, на Кавказе или в Средней и Южной Азии…

Россия отвечала на русофобию славянофильством, триединой формулой самодержавия, православия и народности. Европейскому корыстному расчету, возведенному в культ индивидуализму, четкому сословно-классовому размежеванию и формальному верховенству закона противопоставляла общинность, соборность и духовность. Последняя в значительной степени проистекала из беспроглядного бесправия и представляла собой специфическую форму бегства от тотального произвола. Но главным ответом на вызов Запада были гонения на доморощенных либералов и западников, некритически воспринимавших все, что представляла собой «просвещенная Европа».

Именно к этому периоду относится знаменитое высказывание Ф.М.Достоевского об абсурдности понятия «русский либерал». Научную базу под столь явные различия между Европой и Россией впервые в конце 60-х годов ХIX века подвел русский философ и социолог Николай Данилевский. Он разработал теорию культурно-исторических типов как целостных систем, определяемых культурными, психологическими и прочими факторами, присущими народу или совокупности близких по духу и языку народов. К этим факторам, глядя с высот современной социальной науки, стоило бы добавить природно-климатический и религиозно-исторический детерминизм. По Данилевскому, российский славянский тип существенно отличается от европейского -греко-римского и романо-германского. Как полагал ученый, Европа испытывает к России непреходящие чувства любопытства и страха, а Россия питает к ней одновременно и любовь, и ненависть.

После октябрьской революции на укоренившуюся на Западе русофобию наложился мощный идеологический фактор – антисоветизм. Мир оказался разделен на два противоборствующих военно-политических и идеологических лагеря. Но именно тогда стала все более четко просматриваться тенденция к экономической взаимозависимости. Первые нефтепроводы и газопроводы из СССР в Европу пролегли именно в разгар «холодной войны». Капиталистический мир, приспособляясь и мутируя, выжил в системной схватке. А мировой социализм под воздействием, прежде всего, внутренних противоречий рухнул, не выдержав бремени «холодной войны», косной партийной номенклатурной бюрократии и несбыточных собственных социальных обещаний.

Казалось бы, стремительно тающий лед антисоветизма должен был унести с собой и пережитки русофобии. Тем более, что роль России в 90-х годах прошлого столетия после развала СССР съежилась до размеров, едва дотягивающих до статуса региональной державы. Россия провозгласила себя демократическим государством, полноправным членом европейской семьи народов.

Но слепое копирование европейских норм чуть не привело к полному развалу российской государственности, хаосу и анархии. Провозглашенная демократия в еще не зрелом с гражданской точки зрения обществе обернулась бесконечными разборками между мафиозными группировками, сформированными по ведомственному, партийному, национальному, клановому, региональному признакам. Под мафией здесь подразумеваются значительные группы людей, объединенные общим интересом, который они удовлетворяют незаконным образом. Однако на Западе как будто не замечали этого, поддавшись эйфории демократической риторики, завороженные явной немощью и параличом России.

В 90-х годах русофобия напомнила о себе в Европе весьма негативной реакцией на толпы хлынувших туда эмигрантов с постсоветского пространства. Среди них было немало социальной накипи и откровенно преступного элемента. И без того обремененная немалыми проблемами объединенная в союз Европа испытала дополнительный дискомфорт.

Второе пришествие русофобии в Европе связано естественным образом с началом нового столетия. Со сменой руководства в Кремле начался непростой процесс восстановления российской государственности, а это неизбежно предполагало отказ от некоторых преждевременных формально демократических норм, открывших простор для разгула мафиозной стихии.

Попытки развязать в стране гражданскую войну по доверенности, скажем на Северном Кавказе, оказались тщетными, хотя и значительно подмочили имидж новой России. Постепенно цивилизуется и номенклатурный российский крупный капитал, возникший при весьма спорном разделе колоссальной государственной собственности. Российские олигархи зачастую не без подсказки Кремля все больше сознают, что крупный капитал - не просто обладание огромными суммами денег и колоссальной недвижимостью, но и весьма важная социальная функция, предполагающая высокую ответственность перед Россией и ее народом. Россия стала все более последовательно и твердо отстаивать свои национальные интересы на международной арене, прежде всего на постсоветском пространстве. Все это при прямой подсказке идеологов бесславно ушедшей администрации Джорджа Буша-младшего привело к возрождению русофобских мотивов в европейском политическом лексиконе.

Европейская политическая элита оказалась перед жесткой дилеммой. Экономические интересы Европы, которой становится все более тесно на мировых рынках из-за ожесточенной конкуренции со стороны Юго-Восточной Азии, диктуют ей необходимость расширять деловое партнерство с евразийской Россией. Европа бедна природными ресурсами, ее вытесняют с внешних рынков, ее рабочая сила слишком дорога, а внутренний рынок не безграничен.

Сейчас Европу захлестнул импортированный из США острейший финансовый кризис. К тому же бывшие колонии берут над Европой тихий реванш. Контроль над демографической ситуацией, которая предельно обострилась из-за притока иммигрантов из бывших колоний, в ряде европейских стран фактически потерян. В некоторых крупнейших европейских городах исконно местное население составляет уже меньшинство. Лишь около половины людей, приехавших в бывшее метрополии из бывших колоний Азии и Африки в поисках работы и лучшей жизни, в состоянии адаптироваться к местным условиям и интегрироваться в среднеевропейское общество.

Континент ждут большие социально-экономические и, возможно, политические потрясения. В этих условиях объективным резервом Европы может послужить близкая ей Россия с ее неисчерпаемыми запасами энергоносителей, других ценных природных ресурсов, ее культурной близостью к Европе, ее значительным внутренним рынком, уникальным географическим положением, ее крайней заинтересованностью развивать с ней связи по всем линиям.

Приведу небольшой пример. Один мой знакомый экономист полагает, что генезис, то есть происхождение и становление национальной буржуазии в самом широком смысле этого слова весьма затруднен на национальной почве. Причиной тому бюрократические препоны, отсутствие соответствующих навыков и традиций, крайняя коррумпированность и криминализация сферы бизнеса и государственного аппарата. Поэтому, по его мнению, массовый отъезд россиян в Европу – явление сугубо положительное. Там они приобщатся к нормам, традициям и навыкам развитого общества подлинно рыночной экономики. А затем могут перенести приобретенный ценный опыт и заработанные средства на российскую почву. Таких примеров немало. Скажем, подобным образом новоприобретенный уклад хозяйственной жизни успешно приносят домой поработавшие в Германии турки.

Но вот беда – осознанию Европой жизненной необходимости теснейшего делового и политического сотрудничества с Россией препятствуют пережитки русофобии в общественном сознании, подпитываемые архаичными структурами, оставшимися в наследство от периода «холодной войны». Среди них, прежде всего, НАТО, где верховодят американцы. Вашингтон при Буше был крайне заинтересован в том, чтобы вставлять палки в колеса российско-европейского партнерства. США не хотят упускать из-под своего контроля Европу, где они держат до 200 тысяч своих военнослужащих, и чью лояльность по отношению к любым своим внешнеполитическим шагам они считают делом гарантированным. Потеряв «главного противника», натовская бюрократия лихорадочно пытается оправдать свое существование и выжить любой ценой.

Она уже ищет сферы применения сил североатлантического блока далеко за пределами региона его традиционной ответственности, скажем в Афганистане. А по инициативе США, вопреки всем предыдущим договоренностям и здравому смыслу, продвигают границу блока все ближе и ближе к российской территории.

В этом смысле возникшая на волне российской операции по принуждению Грузии к миру волна русофобии как нельзя пришлась кстати Вашингтону. Впрочем, он же ее и преднамеренно раздувал. Кстати, новая администрация Обамы демонстрирует гораздо более взвешенный подход к непростым проблемам Кавказа.

Однако здравый смысл и трезвый расчет, несмотря на истеричные вопли в столицах лимитрофов, или как их называют в Брюсселе «новых европейцев», похоже все-таки берут верх в ведущих европейских державах (Лондон при этом не в счет, как величина в международных делах не вполне самостоятельная, а скорее подчиненная Вашингтону).

Идея санкций против России не проходит. И Париж, и Берлин, и Рим, и Мадрид весьма заинтересованы в расширении связей с Россией. Многие европейские политологи не без основания полагают, что давление на Россию и угрозы в ее адрес не столько способствуют ее продвижению по пути демократии, сколько вызывают реакцию неприятия и отталкивания и, таким образом, поощряют в ней авторитарные тенденции.

Напротив, развитие разносторонних связей с Россией, скажем, осуществление крупномасштабных совместных экономически проектов, широкая программа инвестиций и отмена визового режима для россиян, может и должно способствовать становлению в ней гражданского общества и демократии с учетом российской специфики, то есть с российским лицом.

При этом тема русофобии, как явного пережитка прошлого, должна уйти и непременно со временем уйдет из передовиц европейской прессы и станет предметом изучения и анализа представителей исторической науки.

Андрей СТЕПАНОВ
12.08.2009


 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Baku.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©